Ксения Бородина и Курбан Омаров вновь оказались по разные стороны публичного конфликта. На этот раз поводом стало не прошлое супругов, а решение, напрямую связанное с их общей 10-летней дочерью Теоной. Телеведущая сообщила о крещении девочки, однако её отец заявил, что узнал о таинстве уже после того, как оно состоялось. За семейной историей быстро проступил более серьёзный вопрос: кто и в каком возрасте должен принимать решение о религии ребёнка.
Для Ксении Бородиной и Курбана Омарова тема воспитания Теоны далеко не нова. Их отношения начались в середине 2010-х: летом 2015 года пара поженилась, а в декабре того же года у супругов родилась дочь. Брак продлился несколько лет и в итоге завершился разводом в 2021-м.
После расставания каждый пошёл своей дорогой. Бородина продолжила телевизионную карьеру и публичную жизнь, а в 2025 году вышла замуж за блогера Николая Сердюкова. Омаров также создал новую семью. При этом общей для бывших супругов осталась Теона, вокруг которой теперь и возник новый спор.
В сентябре 2026 года Бородина рассказала о важном событии в жизни дочери: Теона прошла обряд крещения. На церемонии были близкие родственники и друзья семьи. Среди присутствующих оказался и нынешний муж телеведущей Николай Сердюков. По данным StarHit, старшая дочь Бородиной Маруся стала крестной для младшей сестры.
Для Ксении Бородиной и Курбана Омарова тема воспитания Теоны далеко не нова. Их отношения начались в середине 2010-х: летом 2015 года пара поженилась, а в декабре того же года у супругов родилась дочь. Брак продлился несколько лет и в итоге завершился разводом в 2021-м.
После расставания каждый пошёл своей дорогой. Бородина продолжила телевизионную карьеру и публичную жизнь, а в 2025 году вышла замуж за блогера Николая Сердюкова. Омаров также создал новую семью. При этом общей для бывших супругов осталась Теона, вокруг которой теперь и возник новый спор.
В сентябре 2026 года Бородина рассказала о важном событии в жизни дочери: Теона прошла обряд крещения. На церемонии были близкие родственники и друзья семьи. Среди присутствующих оказался и нынешний муж телеведущей Николай Сердюков. По данным StarHit, старшая дочь Бородиной Маруся стала крестной для младшей сестры.
Сама телеведущая объяснила решение тем, что инициатива исходила от самой Теоны. По словам Бородиной, девочка давно хотела пройти через этот обряд, а в десять лет сама определилась со своим желанием.
«Сегодня важный и теплый день в нашей семье — мы крестили нашу дочь Теону. Ее желание пройти через этот обряд появилось давно, и в 10 лет она сама решила: это ее путь», — написала Бородина, подчеркнув, что поддержала выбор дочери.
Для телеведущей принципиальным оказалось именно право ребёнка на собственное решение. Она дала понять, что не считает себя человеком, который должен выбирать за дочь её духовные ориентиры.
Однако отец Теоны придерживается иной позиции. Курбан Омаров заявил, что не знал о предстоящем таинстве. Более того, по его словам, он узнал о крещении дочери уже после того, как церемония состоялась, причём не от бывшей супруги.
Для Омарова это стало особенно болезненным ещё и потому, что, как утверждает бизнесмен, во время брака у них с Бородиной была договорённость относительно религиозного воспитания дочери. Поскольку родители придерживаются разных религиозных традиций, они якобы решили не навязывать Теоне определённую веру и оставить окончательный выбор за ней в более взрослом возрасте.
Омаров исповедует ислам и при этом отдельно подчёркивает, что уважает другие религии. Претензия, по его словам, заключается не в самом православном крещении, а в том, что решение было принято без его участия и, как он считает, вопреки прежней договорённости.
Однако отец Теоны придерживается иной позиции. Курбан Омаров заявил, что не знал о предстоящем таинстве. Более того, по его словам, он узнал о крещении дочери уже после того, как церемония состоялась, причём не от бывшей супруги.
Для Омарова это стало особенно болезненным ещё и потому, что, как утверждает бизнесмен, во время брака у них с Бородиной была договорённость относительно религиозного воспитания дочери. Поскольку родители придерживаются разных религиозных традиций, они якобы решили не навязывать Теоне определённую веру и оставить окончательный выбор за ней в более взрослом возрасте.
Омаров исповедует ислам и при этом отдельно подчёркивает, что уважает другие религии. Претензия, по его словам, заключается не в самом православном крещении, а в том, что решение было принято без его участия и, как он считает, вопреки прежней договорённости.
«Теона — моя дочь. Я люблю ее и буду рядом всю жизнь, но выбор своего духовного пути человек должен делать сам, когда придет время. Так мы договаривались. Все остальное — не для прессы», — заявил бизнесмен.
Позже Омаров сформулировал свою позицию ещё жёстче. Его не убедило объяснение Бородиной о самостоятельном желании девочки. По мнению бизнесмена, десятилетний ребёнок ещё не способен в полной мере оценить последствия решения, которое он считает фундаментальным.
«Перекладывать ответственность за фундаментальный выбор на десятилетнюю девочку как минимум нечестно», — поделился Омаров.
В споре неожиданно появился ещё один участник — близкая подруга Бородиной Ольга Орлова. Она публично поддержала телеведущую и рассказала дополнительные подробности.
По словам Орловой, Теона хотела креститься не внезапно: якобы девочка просила об этом около трёх лет. При этом она, как утверждает подруга семьи, опасалась реакции отца. Орлова также напомнила о первоначальной договорённости родителей: поскольку Бородина и Омаров принадлежат к разным религиозным традициям, вопрос выбора веры решили отложить до того момента, когда дочь подрастёт.
Именно здесь возникает наиболее сложная часть истории. Для одной стороны десятилетний возраст — достаточный для того, чтобы услышать желание ребёнка и отнестись к нему серьёзно. Для другой — это всё ещё возраст, когда окончательные решения должны принимать взрослые.
Причём спор в данном случае касается не только религии. В нём переплетаются сразу несколько вопросов: насколько родители должны придерживаться договорённостей после развода, где проходит граница между самостоятельностью ребёнка и ответственностью взрослых и может ли один из родителей принимать важное решение без согласия другого.
Бородина и Омаров уже не первый раз становятся героями обсуждений из-за отношений после развода. Их брак с самого начала находился под пристальным вниманием аудитории: супруги переживали кризисы ещё вскоре после рождения Теоны, а окончательно расстались в 2021 году.
При этом нынешняя ситуация выглядит несколько иначе. На первый план вышли уже не отношения бывших супругов как таковые, а их представления о родительской ответственности.
Любопытно и то, что само крещение прошло в семейной атмосфере, без первоначального публичного конфликта. Бородина показала кадры с церемонии и говорила о событии как о важном и тёплом моменте для семьи. Омаров же оказался перед свершившимся фактом и воспринял происходящее как нарушение договорённости.
В результате один и тот же эпизод получил две совершенно разные интерпретации. Для матери — это поддержка дочери, которая якобы давно выражала собственное желание. Для отца — решение, которое должно было приниматься совместно и, возможно, позже.
История Теоны примечательна ещё и тем, что показывает проблему, с которой сталкиваются многие семьи, где родители после развода придерживаются разных взглядов на воспитание детей. Пока ребёнок маленький, взрослые могут относительно легко договориться о правилах. Но с возрастом у него появляются собственные убеждения, желания и представления о мире.
В десять лет ребёнок уже способен осмысленно задавать вопросы о вере, традициях и собственной идентичности. Но одновременно он всё ещё находится в возрасте, когда большую часть жизненных решений за него принимают взрослые. Поэтому вопрос о том, насколько самостоятельным должен быть выбор Теоны, не имеет очевидного ответа.
Есть и другая сторона: если ребёнок действительно несколько лет выражал желание пройти обряд, насколько корректно полностью игнорировать это желание только потому, что родители когда-то договорились отложить подобный выбор?
И наоборот: если решение было принято без уведомления второго родителя, можно ли считать его исключительно личным выбором ребёнка, если организацией обряда занимались взрослые?
Пока публично звучат именно эти две версии. Бородина говорит о самостоятельном выборе дочери и своей поддержке. Омаров настаивает на том, что ответственность за столь серьёзные решения в этом возрасте всё ещё лежит на родителях.
Возможно, именно поэтому спор оказался гораздо шире обычной семейной ссоры. Крещение Теоны стало точкой пересечения двух родительских взглядов на воспитание — и одновременно напомнило, что договорённости, достигнутые в браке, могут приобретать совершенно иной смысл после развода.
Для самой Теоны, вероятно, важнее всего другое: чтобы конфликт взрослых не превратился для неё в необходимость выбирать между мамой и папой. А вопрос о том, кто в этой истории оказался прав, каждый читатель, скорее всего, решит для себя сам.
По словам Орловой, Теона хотела креститься не внезапно: якобы девочка просила об этом около трёх лет. При этом она, как утверждает подруга семьи, опасалась реакции отца. Орлова также напомнила о первоначальной договорённости родителей: поскольку Бородина и Омаров принадлежат к разным религиозным традициям, вопрос выбора веры решили отложить до того момента, когда дочь подрастёт.
Именно здесь возникает наиболее сложная часть истории. Для одной стороны десятилетний возраст — достаточный для того, чтобы услышать желание ребёнка и отнестись к нему серьёзно. Для другой — это всё ещё возраст, когда окончательные решения должны принимать взрослые.
Причём спор в данном случае касается не только религии. В нём переплетаются сразу несколько вопросов: насколько родители должны придерживаться договорённостей после развода, где проходит граница между самостоятельностью ребёнка и ответственностью взрослых и может ли один из родителей принимать важное решение без согласия другого.
Бородина и Омаров уже не первый раз становятся героями обсуждений из-за отношений после развода. Их брак с самого начала находился под пристальным вниманием аудитории: супруги переживали кризисы ещё вскоре после рождения Теоны, а окончательно расстались в 2021 году.
При этом нынешняя ситуация выглядит несколько иначе. На первый план вышли уже не отношения бывших супругов как таковые, а их представления о родительской ответственности.
Любопытно и то, что само крещение прошло в семейной атмосфере, без первоначального публичного конфликта. Бородина показала кадры с церемонии и говорила о событии как о важном и тёплом моменте для семьи. Омаров же оказался перед свершившимся фактом и воспринял происходящее как нарушение договорённости.
В результате один и тот же эпизод получил две совершенно разные интерпретации. Для матери — это поддержка дочери, которая якобы давно выражала собственное желание. Для отца — решение, которое должно было приниматься совместно и, возможно, позже.
История Теоны примечательна ещё и тем, что показывает проблему, с которой сталкиваются многие семьи, где родители после развода придерживаются разных взглядов на воспитание детей. Пока ребёнок маленький, взрослые могут относительно легко договориться о правилах. Но с возрастом у него появляются собственные убеждения, желания и представления о мире.
В десять лет ребёнок уже способен осмысленно задавать вопросы о вере, традициях и собственной идентичности. Но одновременно он всё ещё находится в возрасте, когда большую часть жизненных решений за него принимают взрослые. Поэтому вопрос о том, насколько самостоятельным должен быть выбор Теоны, не имеет очевидного ответа.
Есть и другая сторона: если ребёнок действительно несколько лет выражал желание пройти обряд, насколько корректно полностью игнорировать это желание только потому, что родители когда-то договорились отложить подобный выбор?
И наоборот: если решение было принято без уведомления второго родителя, можно ли считать его исключительно личным выбором ребёнка, если организацией обряда занимались взрослые?
Пока публично звучат именно эти две версии. Бородина говорит о самостоятельном выборе дочери и своей поддержке. Омаров настаивает на том, что ответственность за столь серьёзные решения в этом возрасте всё ещё лежит на родителях.
Возможно, именно поэтому спор оказался гораздо шире обычной семейной ссоры. Крещение Теоны стало точкой пересечения двух родительских взглядов на воспитание — и одновременно напомнило, что договорённости, достигнутые в браке, могут приобретать совершенно иной смысл после развода.
Для самой Теоны, вероятно, важнее всего другое: чтобы конфликт взрослых не превратился для неё в необходимость выбирать между мамой и папой. А вопрос о том, кто в этой истории оказался прав, каждый читатель, скорее всего, решит для себя сам.
Фото: социальные сети Ксении Бородиной